Яномамо. Вверх по Ориноко - Андрей Матусовский

Шло время, но никто из ушедших ночью не появлялся, не было и капитано шабоно. Пачобекитери, которым накануне были обещаны подарки, так до сих пор ничего от нас не получили. Они подходили к нам с недовольным видом, ощупывали наши рюкзаки и вещи. Ситуация явно накалялась. Но просто так начать раздавать подарки нельзя, случится суматоха, все захотят заиметь как можно больше лучших вещей, обязательно кто-то окажется обделенным и обиженным, произойдет драка. Что делать? Ждать больше нельзя. Я отправляюсь к брату капитано. Тот томно развалился в своем гамаке и всем своим видом демонстрирует, что ему больше ничего не надо.

– Выручай, шори («друг» – язык яномамо), помоги вручить подарки.

– Но я не капитано, я только его брат, – пытается парировать он, явно не желая становится активным участником обременительного и мало прогнозируемого действа.

Через несколько долгих секунд уговоров, видя, что народ заметно нервничает, мужчина все-таки решается взять на себя роль распределителя подарков. Вместе с братом капитано я распаковываю наш багаж. Вокруг нас моментально образовывается толпа.

Пачобекитери хотят подарков, много подарков! Мы дарим им мачете, ножи, рыболовные принадлежности, разноцветный бисер, мыло, парафиновые свечи. Им все мало. Это какой-то ажиотаж! Но брат капитано достойно справляется с возложенной на него миссией. Пачобекитери его слушают. Он поочередно, поштучно выдает каждой семье, каждому ее члену рыболовный крючок, кусок мыла, нож или мачете. Ситуация под его контролем и меняется для нас в лучшую сторону. Жители шабоно вновь становятся добрыми и приветливыми, индейцы называют нас шори. Помимо подарков многие просят у меня таблетки, жалуясь на головную боль.

Однако Сергей замечает, что в суматохе у него исчез маленький рюкзак с его личными экспедиционными вещами. Недолго думая, я говорю об этом брату капитано. Народ не верит нашему заявлению, все возмущены допущением, что кто-то из местных мог совершить кражу. Мы настаиваем на своем. Тогда брат капитано проводит какие-то разъяснительные беседы с окружающими людьми. И, о чудо, вскоре из потаенных мест шабоно яномамо извлекают рюкзак Сергея. Его приносит мама маленькой девочки, которая не удержалась от соблазна и украла диковинную вещь пришельца. Сама девочка не в состоянии вернуть рюкзак, она в страхе прячется за спину мамы, не зная, как отреагируют белые. Как мы можем реагировать? Я перевожу все в шутку, мы и так отстояли нашу позицию и вернули свое. Это уже победа. Сергей проверяет содержимое рюкзака.

– Андрей, здесь нет электрического фонарика, – растерянно заявляет он.

– Ну, извини, фонарик ты уже вряд ли увидишь, – улыбаюсь я ему в ответ.

Наконец в шабоно появляется Энрике и другие люди, ушедшие ночью. С собой они принесли крупного каймана. Сегодня у деревни будет много мяса.

Михаил Резяпкин (слева)

Вот как описывал события прошедшей ночи Миша Резяпкин:

«Вождь растолкал нас, и мы стали собираться. Надели рубашки с длинным рукавом и брюки. Спустились к реке. Там в лодке-долбленке ждали индейцы. Была светлая лунная ночь, мы бесшумно шли на веслах вниз по течению. Джунгли вокруг тут и там вспыхивали светлячками, как и тысячу лет назад, – с тех пор ничего не изменилось в праздничной иллюминации – сегодня мы как раз отмечаем Старый Новый год! Довольно долго плыли без видимого результата, освещая прибрежные кусты фонариками. Оказывается, мы ищем красные глаза – это глаза крокодила. Вдруг охотники что-то увидели. Раздался всплеск – крокодил прыгнул с берега в воду. Сразу же за всплеском – выстрел. Бьют почти в упор, под лодку. Пуля настигает его в воде. Тут же достают трепыхающегося полутораметрового монстра и бросают на дно лодки. Один удар мачете по загривку – и конвульсии заканчиваются. Следующего крокодила взяли без выстрела – вошли в небольшую протоку, увидели глаза. Вождь босиком в засученных брюках осторожно вышел из лодки и подкрался к зеленому зверю, держа в руке мачете. Резкий короткий удар – как палкой лягушку – и еще один крокодил готов. В момент удара что-то плюхнулось прямо в лодку. Я подумал – неужели кусок мяса? Бросился грудью на это – оказалась рыба, с перепугу запрыгнула в лодку. Я схватил ее и придушил. Вот так, возвращаемся и с мясом, и с рыбой. Перед самым рассветом подошли к порогам, у которых оставалась наша большая лодка с Акселем на борту. Скоротали время на большом валуне, растянувшись на нем и немного согревшись. Как только взошло солнце, подошли к нашим». (Из полевого дневника Михаила Резяпкина.)

Жители шабоно никуда не спешат, ни на охоту, ни на плантацию. У всех семей есть немного бананов и мясо каймана. Пачобекитери ловко и быстро, а главное поровну разделили его тушу между всеми членами общины. В нашем обеденном меню также мясо рептилии, на мой вкус отдаленно напоминающее куриное, которое Аксель мастерски приготовил вместе с рисом.

Яномамо охотно едят бананы – сырыми, просто очистив от кожуры, но чаще запеченными до золотистой корочки на углях костра. Пачобекитери лежат в своих гамаках, размеренно покачиваясь, какого-либо движения не наблюдается. Возможно, сказывается обилие пищи и полуденный зной.

Церемония принятия эпены…

У одного из опорных столбов шабоно лежит длинное корыто, выдолбленное из ствола пальмы, предназначенное для приготовления банановой каши. Между его стенок установлены распорки, удерживающие форму.

Во второй половине дня мужчины решили принять эпену. Желающих участвовать в церемонии оказалось около пятнадцати человек. Почти все они надели красные набедренные повязки, одни из них раскрасили свои лица красной и фиолетовой растительной краской, другие прихорошились, вставив в мочки ушей серьги из перьев. Мужчины сели на узкие деревянные дощечки на краю внутренней площади поселения. Капитано шабоно, он же шаман, каждому из них поочередно вдул в нос через полую тростниковую трубку эпену. В скором времени все участники церемонии, принявшие священный галлюциноген, достигли изменного состояния сознания. Последним свою порцию эпены получил шаман. Он запел с нарастающей тональностью священные речитативы, быстро вошел в транс и стал гиперактивным: без устали бегал несколько часов перед собравшимися, импульсивно жестикулируя, приседал и подпрыгивал, принимал различные позы. Все это время другие участники церемонии сидели на своих местах и вели между собой степенные разговоры. Периодически шаман приближался к одному из мужчин, обращался к нему, тот отвечал, и между ними происходил непродолжительный громкий диалог, после которого ведущий ритуала переключался на другого оппонента или вновь удалялся в сторону.

Через некоторое время в центре шабоно появился гость – молодой мужчина яномамо из соседнего селения. Его изнеможденный вид и бледно-желтая кожа выдавали в нем тяжелобольного. Непонятный недуг мучал и забирал силы у страдальца, он с трудом передвигал ноги, визитера поддерживала жена, которая довела мужа до места собрания мужчин и помогла ему сесть на корточки. Как объясняют яномамо, этот человек пришел специально к местному шаману в надежде избавиться от недуга. Видимо, духовный лидер пачобекитери пользовался авторитетом в округе. Шаман переключился на больного. Он продолжил петь и, не предложив пациенту эпены, принялся обтирать его тело руками. Примерно в течение получаса врачеватель то приседал рядом со страждущим, то вскакивал, отбегая от него, широко размахивая руками, затем вновь приближался к нему, повторяя все действия заново. Больному, естественно, не становилось лучше. Дождавшись завершения шаманских процедур, пришедший мужчина с трудом поднялся на ноги и медленно удалился в один из семейных отсеков шабоно, по-прежнему грузно опираясь на плечо своей жены.

…это система коммуникации у яномамо, сакральное мужское пространство,

…в котором можно не только общаться, но и спокойно сидеть и слушать других

На церемонию эпены приводят даже маленьких сыновей

Шаман то уделял